Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

яблоко

(no subject)

- Может быть, роль интеллектуалов состоит в том, чтобы советовать политическим деятелям читать нужные книги?

- Да, я всегда говорил, что если бы Джордж Буш прочитал хотя бы пару книг об Афганистане, которые написали русские и англичане, то он бы не стал туда вторгаться. Он бы понял, что в этих горах все терпели поражения, даже сам Александр Великий оступился. Но не нашлось интеллектуала, который дал бы ему такой совет.
Или Гитлер: если бы он знал, сколько километров от границы до Москвы, если бы он знал, какая погода в России зимой, то вряд ли напал бы на СССР. Достаточно было прочесть «Войну и мир».
Рузвельт, когда началась война с Японией, обратился к крупнейшему на тот момент американскому антропологу Рут Бенедикт с просьбой сделать для него подробный анализ состояния японского общества. И она написала книгу «Хризантема и меч». И все генералы и адмиралы были обязаны ее прочесть. Считается, что именно поэтому в конце войны американцы отказались от бомбардировки Киото, этого японского Ватикана. Иначе была бы унич­тожена японская цивилизация. Впрочем, это всего лишь предположение. Но, без сомнения, благодаря книге Бенедикт американцы попытались понять психологическую ситуацию в Японии. И это помогло. Так что не все политики — идиоты.

<...>

- Дело было в Нью-Йорке. Я ехал в такси, а за рулем был пакистанец. И он был очень разговорчив. «Откуда вы? Где находится ваша Италия? На каком языке говорят в Италии? Откуда вы знаете английский? А кто ваш враг?» — «В каком смысле?» — изумился я. «Ну, враг. Тот, с кем вы враждуете на протяжении столетий. Тот, кого убиваете вы, и тот, кто убивает вас». Я задумался: «На протяжении большей части XIX века таким врагом была Австрия, но потом мы отняли у них Триест и успокоились. В начале последней войны мы имели одного врага, а закончили ее, воюя против совершенно другого. А сейчас у нас, наверное, таких врагов не осталось». Он на меня посмотрел так, будто я ему признался, что я гомосексуалист.

Потом я стал размышлять над нашей беседой и понял, что на протяжении практически всей истории Италии шла война между городами. Один город ненавидел другой. Так что у нас враги были внутренние.

Русский репортёр: «Кто ваш враг?» Умберто Эко — о том, как исчезнут нации, чем негры отличаются от инопланетян и куда смотрит интеллигенция
театр

National Theatre Live: Othello/Отелло (2013)

Шекспировская эпопея продолжается.

Вместо традиционного «Глобуса» — современная сцена, на которой можно сделать почти всё, что угодно (в прошлом году я видела их «Франкенштейна», мобильные декорации там выглядели очень эффектно). Действо разворачивается в какие-то неопределенные «наши дни»: военные вместо елизаветинских костюмов одеты в современную форму, чиновники -  строгие костюмы, вместо казарм - походные бытовки с простенькой офисной мебелью, солдаты во время посиделок пьют пиво из банок, но этот антураж ничего особенного к содержанию не прибавляет, а только показывает, что вечный сюжет и нестареющая классика — это, конечно, справедливо, но есть вещи, которые с трудом поддаются переносу в другую эпоху. Причем это не шекспировские архаизмы, которые звучат вполне естественно, и не основной конфликт. Резать глаз начинают мелочи.

Collapse )
яблоко

Футбольные гладиаторы/Awaydays (2009)

Поспорили мы тут с hardcandy по пустячному поводу. Живём мы далеко друг от друга, поэтому встала проблема: на что спорить. На щелбаны — технически не выполнимо, на шоколадки — долго ждать, поэтому было решено: спорим на фильмы. Проигравший смотрит кино по выбору соперника, а потом отчитывается.

Я проиграла и hardcandy по доброте душевной поступила гуманно: не стала навязывать вот совсем уж так, а предложила три фильма на выбор, среди которых оказался этот самый Awaydays.

Ворчание в адрес переводчиков, которые к интерпретации названий подходят творчески, — это уже общее место, но я не могу удержаться, потому это случай вопиющий и показательный.

Наверное, смотрели они только первую треть фильма, потому что к ней название подходит прекрасно. Каким должен быть фильм под названием “Футбольные гладиаторы”? Что-нибудь о психологии толпы, о причинах, по которым люди попадают в хулиганскую субкультуру, и о трудностях, с которыми им приходится столкнуться при попытке выйти из неё. Сначала всё действительно идёт по привычной колее: приличный мальчик Карти не поступил в художественную школу но не сильно по этому поводу расстраивается, сидит в офисе, занимается непонятно чем, но зарплату получает и поддерживает семью, состоящую из отца и младшей сестры. Красок в серых конторских буднях ему не хватает и ищет он их либо по пятницам в пабах, куда слетаются офисные дамочки в поисках приключений, либо на окрестных футбольных стадионах, где самое интересное для Карти разворачивается не на поле, а на трибунах вокруг. Помимо зрителей туда приходят ребята, у которых главная цель на каждом матче – устроить драку с фанатами противника, либо с теми, кто просто лицом не вышел. Вот именно в эту компанию Карти мечтает попасть и скоро ему представляется такая возможность: на концерте в клубе он знакомится с парнем по прозвищу Элвис, который в одной такой футбольной банде своего рода фронт-мэна: статный, уверенный в себе, в драках не трусит, но в то же время выше всех этих глупостей.
Collapse )
яблоко

Колоски/Poklosie/Aftermath (2012)

Франтишек приезжает в родную Польшу из Америки, чтобы повидаться с младшим братом Юзефом. Во-первых, он его не видел уже двадцать лет, а во-вторых, он хочет выяснить, как так вышло, что от того жена сбежала вместе с ребенком за океан. Юзеф встречает его с топором в руке, так что сразу понятно: дело тут не в семейных разногласиях. Соседи смотрят косо, говорят многозначительно, советуют Франтишеку повлиять на брата, а еще лучше - увезти его от греха подальше, но в чем именно проблема, никто объяснять не хочет.

В рецензии, из которой я вообще узнала об этом фильме, его жанр определяют как вестерн, и действительно, что-то в этом есть, правда, с поправкой на местные реалии: когда нужно показать человеку, что он не прав и надо взяться за ум, его собаку не пристрелят, а зарежут серпом - ведь это же не Америка, в конце концов. Впрочем, распознать этот жанр сможет разве что продвинутый кинолюб, все остальные просто будут следить за историей, что показывает – жанр это не диагноз, в любых рамках можно рассказать историю той степени серьёзности, которой захочется.

В "Колосках" на этот жанр накладывается вполне реальный исторический сюжет, относящийся к тому, что называется трудными вопросами истории, то есть таким, по которым, с одной стороны, нужно выносить непротиворечивые оценки, а с другой - показать разные точки зрения. Если проще, то это сюжеты, из-за которых можно в пух и прах разругаться с самыми близкими людьми.
Collapse )
writing

Фундаментальное

— Я давно избавился от старомодного предрассудка, что искусство может как-то изменить людей и влиять на развитие человечества. В России, кажется, верят до сих пор, что если ты «kulturny», то ты лучше других! Вспомните о концлагерях. Их строили молодые нацисты — офицеры, наследующие великой культурной традиции. Люди высокообразованные, которые были хуже любых варваров именно потому, что находили в культурной истории обоснования для своих зверств. Они шли сжигать людей в печах, прослушав какой-нибудь бетховенский квартет. Как быть с этим? Это глупое клише — «культура улучшает людей». Слава Богу, эту иллюзию мне удалось отбросить довольно рано. Нет, человек не меняется. Публика в том числе.

— И зачем же тогда нужно искусство? Простите за идиотский вопрос.

— Я полагаю, что у каждого из нас есть собственный мир, за который мы ответственны в полной мере. Им и надо заниматься. Не надо преуменьшать свою ответственность! Ко мне в руки попадает целых пятьсот человек на целых два часа. На этот срок они зависят от меня. Теперь я должен сделать все, чтобы, когда эти два часа закончатся, они вышли из зала чуть-чуть другими — и смогли увидеть ту жизнь, которой раньше не замечали. Если их гнев и разочарование станут чуть слабее, это уже победа! Театр не способен никого ничему научить. Зато он может на какое-то мгновение сделать жизнь зрителя лучше. Сдвинуть ее хотя бы на миллиметр. Это стоит того, чтобы положить на это жизнь.


Из интервью Питера Брука газете "Ведомости"
Читайте далее.


magic

Наука и техника

Данный пост предназначен сугубо для служебного пользования. Меня попросили сделать стенограмму воркшопа, который проводил любимый мужчина. Он рассказывал о себе, о том, как он попал в театр кабуки, что это вообще за искусство, и, (вот как раз этот ролик и идёт под катом) о том, как вообще выстраивается женская роль.

Это фрагмент сугубо технический, но интересен он тем, что там показано на что смотреть в танце кабуки, и тут, в принципе, не так важно, с какой вы точки зрения смотрите - как танцор, которому надо "снять" движение или просто как зритель, который хочет получать удовольствие. А мы же знаем, что чем больше знания - тем больше удовольствие от текста :-)

Collapse )

writing

(no subject)

По итогам первого приближения к материалу одна из коллег задала мне очень простой вопрос: "Объясни мне, про что всё это, я не понимаю, не чувствую". Я наговорила всё, что обычно говорится в таких случаях. про пронзительное переживание текущего момента, про внимание к постоянно меняющимся состояниям, мелким движениям и деталям, про то, что основное состояние там очень камерное, всё в комнате, за ширмами, перегородками или в саду. Под занавес перенаправила к "Запискам у изголовья", потому что там - квинтессэнция.

А потом сидела дома и думала, что надо было ещё посоветовать освежить в памяти прозу Бунина, потому что в нём есть всё то же самое, но на отечественном материале. Петр Вайль в "Гении места" бросает мысль, что Бунин - главный, если не единственный японец русской словесности. Мне это замечание кажется удивительно точным. У Бунина есть одна фраза, которую я встречала только в косвенных цитатах, но сама почему-то никак найти не могу: "Я всю жизнь отстранялся от любви к цветам. Чувствовал, что если поддамся, буду мучеником. Ведь я вот просто взгляну на них и уже страдаю: что мне делать с их нежной прелестной красотой? Что сказать о них? Ничего ведь всё равно не выразишь" (Г. Кузнецова "Грасский дневник"). Всё его творчество - это поразительная острота восприятия мира (и природы, и людей, и любви), постоянное стремление сохранить, запечатлеть ускользающую красоту. Большие формы для этого подходят с трудом, поэтому у него всё больше рассказы и даже "Жизнь Арсеньева", по большому счёту, представляет собой цикл зарисовок и сцен. 

Две цитаты наугад:
"Недавно я видел её во сне -- единственный рза за всю свою долгую жизнь без неё. Ей было столько же лет, как тогда, в пору нашей общей жизни и общей молодости, но в лице её была уже прелесть увядшей красоты. Она была худа, на ней было что-то похожее на траур. Я виде её смутно, но с такой силой любви, радости, с такой телесной и душевной близостью, которой не испытывал ни к кому никогда".

"Обратно не придет
Минувшее, но в сновиденье
Вдруг ожило опять.
У изголовья моего
Благоухает померанец".

Соответственно, "Жизнь Арсеньева" и танка поэтессы двенадцатого века Сикиси-найсинно.
книги

Виктор Франкл "Сказать жизни "Да!"

Сказать жизни даКакое у вас отношение к произведениям, которые позиционируют как “помогающие расти над собой”, “меняющие взгляд на вещи”, и т.д.? У меня - смешанное: с одной стороны, читать их интересно и полезно, потому это позволяет найти пути решения для ощущаемых, но пока не сформулированных проблем, но при этом они жутко раздражают либо навязчивым оптимизмом, либо тем, что решение всех жизненных трудностей сводится к очень небольшому количеству вариантов: “люби себя”, “соберись, тряпка” или “реализуйся в творчестве”.

Возможен ещё один аргумент, самый беспроигрышный, потому что на него не сразу найдется, что возразить: “есть множество людей, которым гораздо хуже, чем тебе, так что нечего ныть и жаловаться”, а дальше следуют подробные описания того, насколько именно и в каких аспектах хуже. По формальным признакам книга “Сказать жизни “да”. Психолог в концлагере” относится именно к этой категории: сложно найти темы, в которых будет больше боли, ужаса и, в то же время, очень ярких примеров взлетов и падений человеческого духа, чем война и жизнь в концлагере. Но если бы всё это было самым существенным в книге - она осталась бы одним произведением из множества, снятого и написанного на эту тему. Главное, ради чего эту книгу эту книгу стоит прочесть — это голос автора, врача-психолога, который в 1942 попал вместе со всей семьей в концентрационный лагерь.

Collapse )